Category Archives: Speculations

Игла и rota

Продолжаю свои дилетантские лингвистические изыскания. Речь пойдёт о двух не связанных друг с другом словах: славянском «игла» и латинском «rota» (колесо). Впрочем, есть у них кое-что общее…

Итак, «игла» — праслав. *jьgъla. Цитируя Фасмера в переводе Трубачёва:
«Праслав. *jьgъla сравнивают кельт. *joug- в кимр. gwnïо «шить», ирл. conōigim «шью», возм., относится сюда же. Сюда же относят лат. аеgеr «больной», латышск. îgstu, îgt «чахнуть, изнывать», которые связаны с лит. ingzdù «жалуюсь», польск. jędzа «фурия, ведьма» (см. яга́). Др.-прусск. аусulо «игла» нельзя отрывать от греч. αἶκλοι ̇αἱ γωνίαι τοῦ βέλους (Гесихий), αἰχμή «остриё», которые связаны с лит. iẽšmas, др.-прусск. aysmis «вертел». Также сближают слав. jьgъla с нем. Nаgеl «гвоздь».»

Заметим ссылку на древнепрусский язык, все остальные сближения, по большому счёту, гадательны.
Др.-греч. αἰχμή связывают с латинским īcō «колю». В базе Starling эти слова возводятся к корню *ayḱ-, который сам по себе выглядит сомнительно (*ay-?), и даёт лит. iẽšma, лтш. iesms, др.-прусск. aysmis (по тому же словарю) со значениями вроде «пика, вертел». Славянский аналог мог бы выглядеть как **ѣс/ш- (например, ѣсма/ѣшма) или **ис/ш- (исма/ишма), но такого слова вроде как нет. Получить из этого корня (даже если признать его существование в ПИЕ) «иглу» можно лишь со множеством предположений, что делает связь крайне гипотетичной.

ЭССЯ предлагает экстравагантную версию происхождения «иглы» от слова «иго» < праслав. *jьgo < ПИЕ *yugóm. «Иго» — это перекладина, позволяющая соединить пару волов и груз, который они должны тащить. По версии ЭССЯ, «игла» — это остриё + «иго» (игольное ушко) — инновация, позволяющия совместить процесс протыкания материала и протягивания нити через отверстие, повысив производительность труда. Действительно, в языках слова для обозначения иглы нередко производятся от глагола со значением «шить» (связывать нитью). Пример — англ. needle (однокоренное, кстати, с русским «нить») от ПИЕ *(s)neh₁-. В славянских же языках инструмент для шитья называется «шило» (*šidlo). Шило используется только для проделывания отверстий, оно не имеет ушка для нити.

Однако, предположив, что славянский язык таким образом отражает древнюю инновацию — изобретение иглы — и производит это слово самостоятельно, мы должны датировать славянский язык палеолитом — именно тогда появились иглы с ушком, выполненные из кости. В то же время собственно праиндоевропейский язык относится к медному веку. Возраст медных игл из Египта оценивается в 6 тыс. лет и более. Всё это заставляет меня усомниться в изобретении особого слова для названия иглы на славянской почве уже после распада ПИЕ и предположить заимствование данного слова. Что же, в каменном веке люди уже делали иглы с ушком, а у славян не было для них слова? Отдельного слова действительно могло не быть (например, «шило» могло использоваться более широко). Но даже наличие своего слова порой не препятствует замещению этого слова импортированным. Это происходит либо из-за влияния суперстрата (хороший пример — современный английский, в котором множество древнеанглийских слов вытеснены др.-нормандскими словами латинского происхождения), либо под влиянием торговли и «культурного обмена» (характерно для русского языка). Римско-греческий мир к моменту великого переселения народов достиг высокого уровня материальной культуры, что, естественно, должно было способствовать распространению слов даже к народам, никогда не входившим в Римскую империю. Примеры таких слов я уже описывал.

Итак, как называлась игла в латинском языке? Acus. Слово, происходящее от того же корня, что и русские «острый, оселок». Маленкая игла — «иголка», по-латински «acula». Пора вспомнить др.-прусское слово аусulо или aīkula. Если предположить заимствование из латыни и др.-прусского и славянского слова, то надо ответить на вопрос о начальном ai-, i- (переход k > g между гласными, в общем-то, даже сам по себе вполне вероятен для заимствованного слова). Очевидно, источником послужила не классическая латынь, а некоторый вариант народной латыни. И тут имеем раздолье: др.-фр. aiguille, нормандск. aigùule выглядят наиболее интересно. Непосредственным источником мог послужить какой-то вымерший романский диалект, например, паннонский.

Теперь о латинском rota. Данный корень для обозначения колеса или вращения присутствует в ряде ИЕ языков, причём, порой наряду с другим корнем *kʷel-. Я когда-то где-то видел версию, что это связано с инновацией: изобретением колеса со спицами. Т.е. «коло» — колесо, сбитое из досок для медленной воловьей повозки, «рата» — колесо со спицами для быстрой конной колесницы. Отсюда выводилась потенциальная связь со словами «рать» и «ратище/ратовище» — древко копья (или также и спица колеса?). Впрочем, как минимум со времён Фасмера принято выводить «ратище» из «рати», а «рать» — от совсем другого корня *h₃ér-, вероятно, означающего «враждовать».

Интересно, что изобретателями колесницы могли быть даже не древние арии («индо-иранцы»), а ещё ранее отделившиеся от индоевропейского массива «тохары«, дошедшие на восток до Китая и, возможно, принёсшие в древнекитайский язык «kla» — «колесница» (а вовсе не rot-). Насчёт же корня *(H)ret-/(H)rot- и его отсутствия в славянских у меня есть своя версия, причём очень простая. Мы можем видеть здесь результат метатезы e-r: *wer-t- > *wret- > *ret. Позиция *w перед r во многих языках делает w немой. В пользу данной версии говорит др.-перс. производное uraθa-, где w- ещё сохранялось. В славянском имеем исходный *wert-/wort- («вертеть», «ворочать», «ворота» и т.д.).

Реклама

Имя/enmen

Прокрастинация основной деятельности вызвала у меня нижеследующий поток лингвистического дилетантизма.

Начнём с предлога в : в < въ < *vъn/*vьn (-n сохранено в некоторых производных: внутрь = вн-утрь (ср. утроба), вниди = вн-иди; протетическая в- как в вострый, вогнь, восемь) < *en < *h₁én (см. там также другие производные).

Сюда, может быть, также вон (вънъ), вне (вънѣ) (у Фасмера по-другому).
Последняя ассоциация у меня возникла через другую ассоциацию с местоимением он < *h₁ónos («тот, удалённый от меня и от тебя»; «некий», «какой-то»). Ещё варианты этого местоимения по ссылке: *h₁énos (*h₁én-o-s?), *h₁nós.

О, эта последняя форма прекрасна. Она мне сразу напомнила слово *h₁nómn̥ «имя» (см. также спор в обсуждении о возможном корне этого слова).

Обычно предполагается, что *-mn̥ (-men) — суффикс отглагольного существительного, тогда *h₁nó-mn̥ должно быть производным некоего глагола со значением «давать имя» или «звать», ср. прозвище от прозвать. Думаю, можно найти множество подобных примеров в существующих языках. Попытка истолковать данное слово на индоевропейской почве отягощается сравнением с материалом других языковых семей, например, с прауральским *nime «имя».

Балтослав. реконструкция *inˀmen может быть объяснена влиянием форм косвенных падежей (форм вроде *h₁n̥mén, см. таблицу склонения по ссылке выше). Действительно, примеры похожих замен имеются: например, слова язык и земля (впрочем, это, по сути, упрощения исходных сложных слов).

Ввиду древнепрусского emmens ЭССЯ (т.8, с.228) предлагает понимать «имя» как *en-men «влагаемое» > «имя» и считает его параллельным образованию *ano-men «возлагаемое» > «имя». Наличие различных (но похожих) параллельных образований объясняет невозможность единой непротиворечивой реконструкции. Уральские формы там объяснены как ИЕ заимствование (это утверждение не будет таким уж сильным, если принять возможную датировку позднего прауральского языка 4000 лет назад).

Можно потеоретизировать, что форма *h₁nós даёт возможность некоего подобного толкования, но уже на основе указательного местоимения. Вообще, наверно, не будет ошибкой считать указательные местоимения наиболее примитивной частью речи. И как таковые, они могли служить на некоем древнем этапе базисом для других слов, например, для предлогов направления («в» и «на»).

Наконец, интересно сходство слав. имя с глаголом иметь (атематический ять < *imtei < *h₁em-). Это можно было бы назвать случайностью, но последний корень сравнивают с корнем *nem-, имеющим аналогичное значение. Отглагольное производное с корнем *nem/nom могло бы значить «данное (имя)».

Сознание: этюд

Данная запись является наброском, отчасти продолжающим предыдущую. Следующий абзац взят из некогда начатого мной текста (естественно, так и не дописанного).

В детстве меня удивляла мысль, что один и тот же «раздражитель» может представляться разным людям по-разному и сравнить эти представления невозможно. Например, почему красный именно красный, а зелёный — зелёный? Почему мы видим так, а слышим — иначе? Что было бы, если бы у нас было ещё и зрение-слух? Можно ли себе представить такое? И не связаны ли индивидуальные различия во вкусах людей с различным восприятием одних и тех же раздражителей в конце цепочки? Например, всем нравится «воспринимаемый цвет А». Часть людей видит красный цвет как цвет А, и говорят, что им нравится красный цвет. Другая часть видит синий цвет как цвет А, и говорят, что им нравится синий цвет. Может быть, кто-то видит синий так, как я вижу красный, а красный так, как я — зелёный? То, что глаз этого человека показал бы мне то же самое, что и мой глаз, ещё ни о чём не говорит. Аналогичные рассуждения имеют место для всех прочих ощущений.

(Оригинальная картинка взята с Wikipedia.)

Все видят это так

Все видят это так

Можем ли мы быть уверены, что другой человек не «воспринимает» цвета иначе, чем мы? Например, ему «зелёный» как нам «красный», а «голубой» — как «зелёный».

Но кто-то может воспринимать первую картинку например так

Но кто-то может воспринимать первую картинку например так

Внешний наблюдатель ничего не может сказать по этому поводу. Непередаваемость личного опыта заключается в непередаваемости всей полноты суммы личных ощущений. Личный опыт лежит за границами науки (фальсифицируемого интерсубъективного знания).

Tempus fugit, dies volant, anni pereunt

Время бежит, дни летят, годы уходят.

У меня сложилось впечатление, что перед наступлением нового года время как бы замедляется, становится более тягучим. А по наступлении оного резко ускоряется, и дни бегут. Бегут так, что не успеваешь их считать. Вроде только-только было тридцать первое, и вот, уже седьмое. Моргнёшь, и уже будет тринадцатое, а то и двадцатое. Может быть, это такой психологический эффект, обусловленный насыщенностью событиями соответствующих временных промежутков? Про то не ведаю.

И вот, кажется, есть некое свободное время. Можно многое сделать. Так кажется. Пока это время не наступило. А когда наступило, то результаты усилий достигаются в день по чайной ложке. Наверно, тоже психологический эффект. Но это мелочи. Есть сотни начинаний мелких и не совсем мелких, застрявших на разных стадиях осуществления. К примеру, хотел сделать статью. Написал за одну неделю, вторую неделю ноября. Потом аврал прошёл и, решив воспользоваться доступным временем, я начал её переписывать (а причины к тому, естественно, были). Думаю, очевидно, что оный процесс не завершён и по сей день. Иным из таких начинаний уже несколько лет.

Но и это ещё не самое плохое. А плохое, отвратительное, отвращающее — это осознание бессмысленности. Даже если всё взять и закончить в «лучшем виде» (как представляется или представлялось мне), то это всё равно никому не нужно. В лучшем случае — отчётность и показатели. Хорошо, но не вдохновляет от слова «никак». Вот взять содержимое учебных курсов, которое я делаю (а я считаю это лучшим, из того что делаю). Студенты его даже читают, сам видел. Но вот «выхлоп» несоизмерим с затраченными усилиями. Почему я так считаю? А никто из них не задаёт глубоких вопросов. Или этот блог — самая популярная запись каждый год одна и та же: Графы-4: максимальный поток, 2011 года, абсолютно периферийная для меня. Это некие несчастные студенты пытаются что-то там найти в интернетах, я так понимаю.

Я уже склонен считать, что то, что «застревает» в вечно недоделанном состоянии, застревает оттого что «всё равно не нужно» и тормозится на уровне «подсознания» (оно, скорее, не под-, а над-), как неоправданная трата сил. Осталось только понять, что же действительно нужно.

1999

Цитата из Википедии: 28 марта 1999 «во время митинга против бомбежек Сербии авиацией НАТО в Москве здание посольства США попытались обстрелять из гранатомета. После проведения митинга зданию потребовался серьезный косметический ремонт в связи с тем, что были выбиты стекла и забрызган разноцветной краской почти весь фасад».

Операция НАТО против Сербии началась 24 марта. Летевший в тот день в США Примаков, узнав о начале операции, развернул самолёт и вернулся в Россию. Мне кажется, что этот разворот в полёте символизирует дальнейший разворот курса страны в целом, начавшийся с операции «преемник», и изменения образа мыслей многих в России (в частности, моего — именно с той весны). Ореол американцев-«друзей» развеялся. Вера в декларируемое на Западе верховенство закона и «международное право» была поколеблена. Мы смогли осознать свою былую наивность. Возможно, нам повезло, что в своей жадности «мировой гегемон» поспешил начать самоутверждаться, не дождавшись доведения РФ до «кондиции».

Напоследок карта (взята с Википедии) мест использования боеприпасов на основе обеднённого урана в Косово. Такие вот «спасители угнетённого народа».

Косово, обеднённый уран

Интернет 42

Когда-то было модно заявлять «я не смотрю зомбоящик», а все новости узнавать из этих ваших интернетов («the internets» © G.W.Bush). Интернет превратился в площадку информационной войны (что стало очевидно во время событий «арабской весны») и окатывает своим шумом любого, осмелившегося погрузится в клокочущий хаос блогов и комментов. Но способен ли информационный шум реально изменить мнение читателя, «зомбировать», если уж на то пошло? Матожидание равнодействующей силы примерно равно нулю. В этих условиях мой вывод таков: каждый видит, в основном, то, что ожидает увидеть; каждый верит в то, во что хочет верить. Смысл создания шума в таком случае заключается в «укреплении» «своих рядов» и деморализации сомневающихся в «рядах противника» (и те и другие могут не подозревать, что они находятся в каких-то там «рядах»). Таким образом, информационный шум вызывает поляризацию и разделение в обществе, повышает накал. Его появление — недобрый знак, вестник революций и войн.

Следующий (очевидный) список вопросов можно применять к спорным сообщениям. Конечно, не имея на руках достаточного количества достоверной информации, невозможно быть до конца уверенным, но это уже другой разговор. Не читаешь интернеты на ночь — крепче спишь.

  1. Кто автор? Какова его мотивация? Возможные издержки или приобретения от поддержки той или иной стороны? Какая ожидаемая целевая аудитория (может анализироваться по комментариям)? Как соотносятся старые сообщения (если они есть, если они не исправлены post factum) с реальностью?
  2. Насколько правдоподобны изложенные «факты»? Насколько их реальность легко проверить? Изменится ли их воспринимаемая правдоподобность, если заменить страны, действующие лица, но вообразив примерно схожую ситуацию? Правдоподобность также можно оценивать по разумности описываемых действий с точки зрения лиц, их совершающих, или предполагаемых сил, за ними стоящих.
  3. Cui bono? Кому выгодно, чтобы человек согласился с основным посылом сообщения или возмутился? Какие могут быть возможные (в силу основных приводимых «фактов», очищенных от эмоций и декоративных подробностей, часто являющихся преувеличениями) альтернативные толкования?