Category Archives: этимология слов

«Мы» или «вы»

В данном посте я продолжаю заниматься лингвистическим дилетантизмом. Впрочем, здесь я, в общем-то, не выдвигаю новых гипотез, а просто привожу подборку материала для давно выдвинутой гипотезы (по крайней мере, Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Ивановым, см. ЭССЯ *my, т. 21, с. 22, см. также Википедию), касающейся происхождения индоевропейских личных местоимений. Эта гипотеза мне кажется интересной.

Легко заметить, что слово «мы» может иметь различный смысл:

  • «я/мы и вы»;
  • «мы, но не вы».

Первый вариант известен как «инклюзивное мы», второй — как «эксклюзивное мы» . В некоторых ныне существующих языках для этих двух значений используются разные слова. В то же время в индоевропейских языках (в частности, русском и английском) «мы» обычно несёт определённую толику неопределённости — можно проинтерпретировать и так и этак.

Вначале приведу две таблицы. Формы 2л. ед.ч. приведены для полноты.

Формы глагола «есть» (дефис отделяет корень, реконструкция взята с en.wiktionary.org):

форма ст.-слав. ПИЕ
1л, ед.ч. (я) ес-мь *h₁és-mi
1л. мн.ч. (мы) ес-мъ *h₁s-mós
2л. ед.ч. (ты) ес-и *h₁és-(s)i
2л. мн.ч. (вы) ес-те *h₁s-té

Местоимения «я», «мы», «вы» в разных ИЕ-языках + реконструкции для праиндоевропейского (ПИЕ) и прауральского (ПУ) (по данным en.wiktionary.org, по поводу сходства ПИЕ и ПУ см. также). Столбец «форма» (ф.) расшифровывается как лицо-число-падеж:

ф. лит. лтш. лат. санскр. др.-англ. др.-арм. ПИЕ (Sihler) ПУ
1еи я àš es ego aham iċ, ih es *eǵoH *mun, *minä
1ер меня manę̃s manis meī mama mīn im *mé-me, *m-os ?
1ев меня manè mani mām meċ, mē is *mé ?
1ми мы mẽs mēs nōs vayam mekʿ *we-i *me
1мр нас mū́sų mūsu nostrī asmākam, naḥ ūser, ūre mer *n̥s-óm, *no-s ?
1мв нас mùs mūs nōs asmān, naḥ ūsiċ, ūs mez *n̥s-mé, *no-s ?
2еи ты tu tvám þū du *ti/*tu *tun, *tinä
2ер тебя tavę̃s tevis tuī táva, te þīn kʿo *té-we, *t-os ?
2ев тебя tavè tevi tvā́m, tvā þeċ, þē kʿez *t-wé, *te ?
2ми вы jū̃s jūs vōs yūyám ġē dukʿ *yūs *te
2мр вас jū́sų jūsu vestrī yuṣmā́kam, vaḥ ēower jer *us-óm, *wo-s ?
2мв вас jùs jūs vōs yuṣmā́n, vaḥ ēowic, ēow jez *us-mé, *wo-s ?

ПИЕ реконструкция 1л.мн.ч. им. п. основана на данных санскрита, германских и анатолийских (нет в таблице) языков. Вообще, влияние санскрита на индоевропеистику было всеобъемлющим. Наверное, не будет преувеличением сказать, что именно ознакомление европейцев с санскритом положило начало современной индоевропеистике, и первые реконструкции праиндоевропейского языка были очень близки санскриту. Вероятно, несколько избыточная сила этого влияния сохраняется до сих пор. В данном аспекте традиционная реконструкция подкрепляется ещё и древнейшим известным письменным ИЕ языком — хеттским. Впрочем, общая «инаковость» анатолийских языков приводит к тому, что их порой отделяют от основного набора ИЕ языков в близкородственную семью.

Очевидный параллелизм форм в балтийских, армянском, греческом (нет в таблице) и латыни позволяет толковать его как вторичную потерю особых форм им.п. по аналогии с формами косвенных падежей (что, очевидно, произошло в латыни), однако есть маленькая «неприятность» в виде славянских языков: «мы» vs «нас». Авторы ЭССЯ объясняют форму слав. *my как результат влияния форм *vy и *ny (2л.мн.ч. вин. п.) на исходное ПИЕ *mes, сохранившееся в балтийских. Эта форма толкуется как мн. ч. исходного *me («я»), что хорошо сочетается с глагольными окончаниями.

Итак, гипотеза состоит в следующем: *mes представляет собой эксклюзивное «мы», в то время как *wei или *wes представляет собой инклюзивное «мы», происходя от мн.ч. местоимения 2л. Можно развить идею родства и форм косвенных падежей: редукция *yūs > *us-, *mes > *m̥s- > *n̥s-, аналогичный последнему переход может наблюдаться в окончании мн.ч. вин.п. существительных.

Ввиду отсутствия известных ИЕ языков с противопоставлением инклюзивного и эксклюзивного «мы», а также вообще с одновременным наличием продолжений *mes и *wes/*wei, предположение о наличии такого противопоставления в древности находится на зыбком основании. Что, впрочем, никак не вредит гипотезе о первичности исходной праформы *mes, дополняемой различными объяснениями возникновения *wes/*wei (например, от дв.ч. «мы (оба)»).

Реклама

Храните деньги в банке

Храните деньги в банке. А банку — под кроватью. В предыдущей записи я неосмотрительно сравнил слово банка (с вариантом баночка) со словом доска, заявив в нём корень банк-. Ну действительно, вроде в русском нет подходящего слова без суффикса (**бана?), да и само слово похоже на недавнее заимствование… Естественно, возникает вопрос, родственны ли слова банк (очевидное позднее заимствование, вероятно, из немецкого Bank) и банка?

Значение «банк» возникло из итальянского banco (видимо, через значения «скамья», «прилавок»), заимствованного из германских языков. Для германского корня Wiktionary.org приводит два слова: *bankiz (откуда англ. bench) и *bankô (откуда англ. bank «берег реки», «отмель»). К модели «изгиб» → «возвышение; вздутие», «возвышение» → «скамья; берег, холм» вполне подходило бы дополнение вида «вздутие» → «медицинская банка» → «банка», в предположении, что медицинские банки пришли в Россию из немецкоговорящих краёв. Но увы в германских языках производные bank- для этой цели, похоже, не используются, а медицинские банки известны весьма продолжительное время.

Ну ладно, посмотрим, что, например, написано в Wiktionary о русском слове: «From Proto-Slavic *banъka, from *banja +‎ *-ъka.» Вот это поворот! Банка — уменьшительное от баня. Но ведь в русском и так есть такое слово: собственно банька. Откуда мог взяться вариант с твёрдым -н-? Сомнительно, чтобы вариант *банъка где-то был зафиксирован непосредственно, но если посмотреть ЭССЯ (т.1, с.152), то, оказывается, в ряде славянских языков есть вариант с мягким -н- и значением, идентичным или близким к «банка». Более того, если посмотреть список слов из предыдущей статьи *ban’a (баня), то там можно найти аналогичное значение («сосуд для воды» или даже «все пузатое») без уменьшительного суффикса. Твёрдость -н- не объясняется, но я могу предложить следующие возможные объяснения: а) в данном значение слово могло быть заимствовано в русский из другого славянского языка, где уже произносилось «твёрдо»; б) когда-то был (но куда-то сплыл) также вариант слова баня с твёрдым исходом; в) повлияло другое слово, например, жбан. Последний вариант можно «вывернуть наизнанку»: чьбанъжбанкабанка под влиянием слова баня, тем более, в ЭССЯ в числе производных праславянского *čьbanъ дано такое слово как слвц. dbanka.

Итак, с этимологической позиции слово банка в значении «сосуд для воды» имеет корень бан-, и я был не прав, поставив его в один ряд со словом доска. (Однако, в русском wiktionary.org указан корень банк-.) Впрочем, следует отметить существование позднего заимствования германского слова «банка» (в значении «скамья» и др.), в котором должен быть корень банк-, но склоняется это слово тоже так, как если бы в нём был суффикс -к-.

Доска, desk, discus

Disclaimer: автор дилетант в лингвистике и просит не судить строго.

Как-то довелось мне встретить рекомендацию писать досочка вместо досточка в качестве уменьшительной формы слова доска. Забавно, мне бы и в голову не пришло писать досточка, но правда ли досочка лучше? Вариант досочка предполагает, что в слове доска корень дос и суффикс к, с чем сложно увязать наличие слов дощатый и дощечка. Ага, вопрос «что правильно досточка или досочка?» некорректен! Правильно — дощечка! Здесь мы имеем чередование в корне: доск/дощ (щ- — результат палатализации ск-). Но точно такое же чередование возможно для корней, оканчивающихся на -ст, что объясняет возникновение варианта досточка то ли из дощатый, то ли из дощечка (депалатализация при замене «смягчающей» -е- на «несмягчающую» -о-). Есть закрепившийся в литературном языке результат аналогичного перехода: пуститьпущатьпускать. Впрочем, есть и примеры закреплённого переосмысления части корня в качестве суффикса (в пользу досочки): банка (корень банк-, upd: см. также) — баночка, а также фляжка (корень фляжк-, ср. англ. flask, нем. Flasche) — фляга (ещё и депалатализация -ж-, почему там вообще -ж-, а не -ш-?). В общем-то, уже форма мн.ч. р.п. досок предполагает переосмысление -к- как суффикса.

Ну ладно, корень доск-. А какова его этимология? Те, кто учил английский, могли заметить подозрительно похожее слово: desk. Этимологи давно заметили это сходство (как и подобные слова в других германских языках), и общим мнением является заимствование из германского *disk(az) славянского *dъska (и в словаре Фасмера, и в ЭССЯ, т.5, с.184), продолжаемого др.-русск. и ст.-слав. дъска. Германское слово заимствовано из латинского discus, а то — в свою очередь, из др.-греческого. Правда, есть технические сложности: германское слово мужского рода и должно было в славянском дать **dьskъ (также другая гласная в корне), чего мы не наблюдаем.

Впрочем, история этого корня в германских языках тоже не так проста: др.-англ. disc [diʃ] не является прообразом desk. В английском есть его прямое продолжение: dish. Это первый «продукт» discus в английском. Третий, поздний, продукт: disc или disk (собственно «диск», с орфографией всё никак не могут определиться). А desk — второй продукт, en.wiktionary.org предоставляет его этимологию: «From Middle English deske, desque, from Medieval Latin desca, modified from Old Italian desco, from Latin discus.» По-моему, это прекрасно. Вариант desca («дэска») вполне годится в качестве прообраза слова дъска. Тем более, что мы встречаем его, например, в ряде славянских языков (по сведениям wiktionary и ЭССЯ). Тут бы хорошо знать момент фиксации слова desca, конечно. Но, думаю, вполне вероятно то, что оно могло появиться много раньше VIII в.