Category Archives: этимология слов

Имя/enmen

Прокрастинация основной деятельности вызвала у меня нижеследующий поток лингвистического дилетантизма.

Начнём с предлога в : в < въ < *vъn/*vьn (-n сохранено в некоторых производных: внутрь = вн-утрь (ср. утроба), вниди = вн-иди; протетическая в- как в вострый, вогнь, восемь) < *en < *h₁én (см. там также другие производные).

Сюда, может быть, также вон (вънъ), вне (вънѣ) (у Фасмера по-другому).
Последняя ассоциация у меня возникла через другую ассоциацию с местоимением он < *h₁ónos («тот, удалённый от меня и от тебя»; «некий», «какой-то»). Ещё варианты этого местоимения по ссылке: *h₁énos (*h₁én-o-s?), *h₁nós.

О, эта последняя форма прекрасна. Она мне сразу напомнила слово *h₁nómn̥ «имя» (см. также спор в обсуждении о возможном корне этого слова).

Обычно предполагается, что *-mn̥ (-men) — суффикс отглагольного существительного, тогда *h₁nó-mn̥ должно быть производным некоего глагола со значением «давать имя» или «звать», ср. прозвище от прозвать. Думаю, можно найти множество подобных примеров в существующих языках. Попытка истолковать данное слово на индоевропейской почве отягощается сравнением с материалом других языковых семей, например, с прауральским *nime «имя».

Балтослав. реконструкция *inˀmen может быть объяснена влиянием форм косвенных падежей (форм вроде *h₁n̥mén, см. таблицу склонения по ссылке выше). Действительно, примеры похожих замен имеются: например, слова язык и земля (впрочем, это, по сути, упрощения исходных сложных слов).

Ввиду древнепрусского emmens ЭССЯ (т.8, с.228) предлагает понимать «имя» как *en-men «влагаемое» > «имя» и считает его параллельным образованию *ano-men «возлагаемое» > «имя». Наличие различных (но похожих) параллельных образований объясняет невозможность единой непротиворечивой реконструкции. Уральские формы там объяснены как ИЕ заимствование (это утверждение не будет таким уж сильным, если принять возможную датировку позднего прауральского языка 4000 лет назад).

Можно потеоретизировать, что форма *h₁nós даёт возможность некоего подобного толкования, но уже на основе указательного местоимения. Вообще, наверно, не будет ошибкой считать указательные местоимения наиболее примитивной частью речи. И как таковые, они могли служить на некоем древнем этапе базисом для других слов, например, для предлогов направления («в» и «на»).

Наконец, интересно сходство слав. имя с глаголом иметь (атематический ять < *imtei < *h₁em-). Это можно было бы назвать случайностью, но последний корень сравнивают с корнем *nem-, имеющим аналогичное значение. Отглагольное производное с корнем *nem/nom могло бы значить «данное (имя)».

Реклама

Чё и что

В современном русском языке слово чё считается просторечным вариантом что. Тем не менее, оно является прямым продолжением индоевропейского вопросительного слова. Для пояснения приведу таблицу изменений по этапам (включая также местоимения 3л.).

Этап что кто он, оно, она
ПИЕ *kʷid *kʷos *éy, *Hyós, *Hyéh₂
сатемизация *kid *kos *ey, *yos, *ya
славизация *kь *kъ *jь, *je, *ja
первая палатализация *чь *къ (ѥго), (ѥго), (ѥѩ)
падение еров че **ко (им.п. заменён)

Последний исторический этап: переход подударного е в ё в русском языке (к XVIII веку?).

Видимо, из-за того, что формы именительного падежа стали в процессе изменения слишком короткими и омонимичными (например, къ — предлог, и — союз), они были заменены, соответственно, на что (чьто, чь+то), кто (къто, чъ+то), он, оно, она.

Другие составные местоимения: чей (чь+и), кой (къ+и), где (къ+дѣ/де), когда (возможно, *кого года, т.е. в какое время) и т.д. Комбинирование местоимений в славянском дало комбинаторный взрыв числа их вариантов, из которых в современных языках закрепились не все (порой, разные слова для одинаковых значений).

«Мы» или «вы»

В данном посте я продолжаю заниматься лингвистическим дилетантизмом. Впрочем, здесь я, в общем-то, не выдвигаю новых гипотез, а просто привожу подборку материала для давно выдвинутой гипотезы (по крайней мере, Т.В.Гамкрелидзе и В.В.Ивановым, см. ЭССЯ *my, т. 21, с. 22, см. также Википедию), касающейся происхождения индоевропейских личных местоимений. Эта гипотеза мне кажется интересной.

Легко заметить, что слово «мы» может иметь различный смысл:

  • «я/мы и вы»;
  • «мы, но не вы».

Первый вариант известен как «инклюзивное мы», второй — как «эксклюзивное мы» . В некоторых ныне существующих языках для этих двух значений используются разные слова. В то же время в индоевропейских языках (в частности, русском и английском) «мы» обычно несёт определённую толику неопределённости — можно проинтерпретировать и так и этак.

Вначале приведу две таблицы. Формы 2л. ед.ч. приведены для полноты.

Формы глагола «есть» (дефис отделяет корень, реконструкция взята с en.wiktionary.org):

форма ст.-слав. ПИЕ
1л, ед.ч. (я) ес-мь *h₁és-mi
1л. мн.ч. (мы) ес-мъ *h₁s-mós
2л. ед.ч. (ты) ес-и *h₁és-(s)i
2л. мн.ч. (вы) ес-те *h₁s-té

Местоимения «я», «мы», «вы» в разных ИЕ-языках + реконструкции для праиндоевропейского (ПИЕ) и прауральского (ПУ) (по данным en.wiktionary.org, по поводу сходства ПИЕ и ПУ см. также). Столбец «форма» (ф.) расшифровывается как лицо-число-падеж:

ф. лит. лтш. лат. санскр. др.-англ. др.-арм. ПИЕ (Sihler) ПУ
1еи я àš es ego aham iċ, ih es *eǵoH *mun, *minä
1ер меня manę̃s manis meī mama mīn im *mé-me, *m-os ?
1ев меня manè mani mām meċ, mē is *mé ?
1ми мы mẽs mēs nōs vayam mekʿ *we-i *me
1мр нас mū́sų mūsu nostrī asmākam, naḥ ūser, ūre mer *n̥s-óm, *no-s ?
1мв нас mùs mūs nōs asmān, naḥ ūsiċ, ūs mez *n̥s-mé, *no-s ?
2еи ты tu tvám þū du *ti/*tu *tun, *tinä
2ер тебя tavę̃s tevis tuī táva, te þīn kʿo *té-we, *t-os ?
2ев тебя tavè tevi tvā́m, tvā þeċ, þē kʿez *t-wé, *te ?
2ми вы jū̃s jūs vōs yūyám ġē dukʿ *yūs *te
2мр вас jū́sų jūsu vestrī yuṣmā́kam, vaḥ ēower jer *us-óm, *wo-s ?
2мв вас jùs jūs vōs yuṣmā́n, vaḥ ēowic, ēow jez *us-mé, *wo-s ?

ПИЕ реконструкция 1л.мн.ч. им. п. основана на данных санскрита, германских и анатолийских (нет в таблице) языков. Вообще, влияние санскрита на индоевропеистику было всеобъемлющим. Наверное, не будет преувеличением сказать, что именно ознакомление европейцев с санскритом положило начало современной индоевропеистике, и первые реконструкции праиндоевропейского языка были очень близки санскриту. Вероятно, несколько избыточная сила этого влияния сохраняется до сих пор. В данном аспекте традиционная реконструкция подкрепляется ещё и древнейшим известным письменным ИЕ языком — хеттским. Впрочем, общая «инаковость» анатолийских языков приводит к тому, что их порой отделяют от основного набора ИЕ языков в близкородственную семью.

Очевидный параллелизм форм в балтийских, армянском, греческом (нет в таблице) и латыни позволяет толковать его как вторичную потерю особых форм им.п. по аналогии с формами косвенных падежей (что, очевидно, произошло в латыни), однако есть маленькая «неприятность» в виде славянских языков: «мы» vs «нас». Авторы ЭССЯ объясняют форму слав. *my как результат влияния форм *vy и *ny (2л.мн.ч. вин. п.) на исходное ПИЕ *mes, сохранившееся в балтийских. Эта форма толкуется как мн. ч. исходного *me («я»), что хорошо сочетается с глагольными окончаниями.

Итак, гипотеза состоит в следующем: *mes представляет собой эксклюзивное «мы», в то время как *wei или *wes представляет собой инклюзивное «мы», происходя от мн.ч. местоимения 2л. Можно развить идею родства и форм косвенных падежей: редукция *yūs > *us-, *mes > *m̥s- > *n̥s-, аналогичный последнему переход может наблюдаться в окончании мн.ч. вин.п. существительных.

Ввиду отсутствия известных ИЕ языков с противопоставлением инклюзивного и эксклюзивного «мы», а также вообще с одновременным наличием продолжений *mes и *wes/*wei, предположение о наличии такого противопоставления в древности находится на зыбком основании. Что, впрочем, никак не вредит гипотезе о первичности исходной праформы *mes, дополняемой различными объяснениями возникновения *wes/*wei (например, от дв.ч. «мы (оба)»).

Храните деньги в банке

Храните деньги в банке. А банку — под кроватью. В предыдущей записи я неосмотрительно сравнил слово банка (с вариантом баночка) со словом доска, заявив в нём корень банк-. Ну действительно, вроде в русском нет подходящего слова без суффикса (**бана?), да и само слово похоже на недавнее заимствование… Естественно, возникает вопрос, родственны ли слова банк (очевидное позднее заимствование, вероятно, из немецкого Bank) и банка?

Значение «банк» возникло из итальянского banco (видимо, через значения «скамья», «прилавок»), заимствованного из германских языков. Для германского корня Wiktionary.org приводит два слова: *bankiz (откуда англ. bench) и *bankô (откуда англ. bank «берег реки», «отмель»). К модели «изгиб» → «возвышение; вздутие», «возвышение» → «скамья; берег, холм» вполне подходило бы дополнение вида «вздутие» → «медицинская банка» → «банка», в предположении, что медицинские банки пришли в Россию из немецкоговорящих краёв. Но увы в германских языках производные bank- для этой цели, похоже, не используются, а медицинские банки известны весьма продолжительное время.

Ну ладно, посмотрим, что, например, написано в Wiktionary о русском слове: «From Proto-Slavic *banъka, from *banja +‎ *-ъka.» Вот это поворот! Банка — уменьшительное от баня. Но ведь в русском и так есть такое слово: собственно банька. Откуда мог взяться вариант с твёрдым -н-? Сомнительно, чтобы вариант *банъка где-то был зафиксирован непосредственно, но если посмотреть ЭССЯ (т.1, с.152), то, оказывается, в ряде славянских языков есть вариант с мягким -н- и значением, идентичным или близким к «банка». Более того, если посмотреть список слов из предыдущей статьи *ban’a (баня), то там можно найти аналогичное значение («сосуд для воды» или даже «все пузатое») без уменьшительного суффикса. Твёрдость -н- не объясняется, но я могу предложить следующие возможные объяснения: а) в данном значение слово могло быть заимствовано в русский из другого славянского языка, где уже произносилось «твёрдо»; б) когда-то был (но куда-то сплыл) также вариант слова баня с твёрдым исходом; в) повлияло другое слово, например, жбан. Последний вариант можно «вывернуть наизнанку»: чьбанъжбанкабанка под влиянием слова баня, тем более, в ЭССЯ в числе производных праславянского *čьbanъ дано такое слово как слвц. dbanka.

Итак, с этимологической позиции слово банка в значении «сосуд для воды» имеет корень бан-, и я был не прав, поставив его в один ряд со словом доска. (Однако, в русском wiktionary.org указан корень банк-.) Впрочем, следует отметить существование позднего заимствования германского слова «банка» (в значении «скамья» и др.), в котором должен быть корень банк-, но склоняется это слово тоже так, как если бы в нём был суффикс -к-.

Доска, desk, discus

Disclaimer: автор дилетант в лингвистике и просит не судить строго.

Как-то довелось мне встретить рекомендацию писать досочка вместо досточка в качестве уменьшительной формы слова доска. Забавно, мне бы и в голову не пришло писать досточка, но правда ли досочка лучше? Вариант досочка предполагает, что в слове доска корень дос и суффикс к, с чем сложно увязать наличие слов дощатый и дощечка. Ага, вопрос «что правильно досточка или досочка?» некорректен! Правильно — дощечка! Здесь мы имеем чередование в корне: доск/дощ (щ- — результат палатализации ск-). Но точно такое же чередование возможно для корней, оканчивающихся на -ст, что объясняет возникновение варианта досточка то ли из дощатый, то ли из дощечка (депалатализация при замене «смягчающей» -е- на «несмягчающую» -о-). Есть закрепившийся в литературном языке результат аналогичного перехода: пуститьпущатьпускать. Впрочем, есть и примеры закреплённого переосмысления части корня в качестве суффикса (в пользу досочки): банка (корень банк-, upd: см. также) — баночка, а также фляжка (корень фляжк-, ср. англ. flask, нем. Flasche) — фляга (ещё и депалатализация -ж-, почему там вообще -ж-, а не -ш-?). В общем-то, уже форма мн.ч. р.п. досок предполагает переосмысление -к- как суффикса.

Ну ладно, корень доск-. А какова его этимология? Те, кто учил английский, могли заметить подозрительно похожее слово: desk. Этимологи давно заметили это сходство (как и подобные слова в других германских языках), и общим мнением является заимствование из германского *disk(az) славянского *dъska (и в словаре Фасмера, и в ЭССЯ, т.5, с.184), продолжаемого др.-русск. и ст.-слав. дъска. Германское слово заимствовано из латинского discus, а то — в свою очередь, из др.-греческого. Правда, есть технические сложности: германское слово мужского рода и должно было в славянском дать **dьskъ (также другая гласная в корне), чего мы не наблюдаем.

Впрочем, история этого корня в германских языках тоже не так проста: др.-англ. disc [diʃ] не является прообразом desk. В английском есть его прямое продолжение: dish. Это первый «продукт» discus в английском. Третий, поздний, продукт: disc или disk (собственно «диск», с орфографией всё никак не могут определиться). А desk — второй продукт, en.wiktionary.org предоставляет его этимологию: «From Middle English deske, desque, from Medieval Latin desca, modified from Old Italian desco, from Latin discus.» По-моему, это прекрасно. Вариант desca («дэска») вполне годится в качестве прообраза слова дъска. Тем более, что мы встречаем его, например, в ряде славянских языков (по сведениям wiktionary и ЭССЯ). Тут бы хорошо знать момент фиксации слова desca, конечно. Но, думаю, вполне вероятно то, что оно могло появиться много раньше VIII в.